Світанок зійшов над полями, І роси упали в траву.
Зоря Віфлеємська над нами. Ісусу співаєм Хвалу.
У серці надія сіяє. І серце любов'ю горить.
Я кращої віри не знаю, як Бога, Ісуса любить.
Прославте всі Господа Бога і Сина Ісуса Христа.
Він - Правда, Життя і Дорога. Він - віра, надія життя.
Хвала тобі Боже за Слово. За Хрест Твій Голгофський Хвала!
За Ісуса Христа дорогого. Хвала тобі Боже! Хвала!
Заснули Карпатські долини, мовчать у гаю солов'ї.
До Бога щоденно я лину, у мріях, бажаннях своїх.
Щоденно, щоночі, щоранку, я лину до Бога в думках.
Із Богом встаю на світанку. Із Богом іду по полях.
Як важко до Бога звертаюсь. Як сумно, Ісусу молюсь,
Згрішу - сповідаюсь і каюсь. Ти прости мені Боже, Ісус.
Бо життя, як незоране поле, і над світом панує цим зло.
Дивлюся на світ цей із болем, радію – мені повезло.
Тебе мій Ісусе я знаю. Твоє Ім'я у серці моїм.
З Тобою духовно зростаю, втішаюся Словом Твоїм.
Твоє Слово Ісусе навіки, Твоє Слово це правда й життя.
Твоє Слово для ран моїх ліки. Твоє Слово це пісня моя.
Амінь…
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
